Если не всем, так очень многим, известно имя древнеегипетской царицы Нефертити. Она, действительно, была очень красива, судя по сохранившимся до наших дней ее скульптурным портретам, найденным в 1912 году немецким археологом Людвигом Борхардтом в развалинах мастерской придворного скульптора фараона Эхнатона, мужа красавицы Нефертити, который ввел в свою царскую титулатуру фразу «Живущий по правде». А поскольку фараон этот, будучи реалистом, требовал от художников правдивой, неприкрашенной передачи того, что они видят, можно не сомневаться, что в созданных ими скульптурных портретах Нефертити дошел до нас подлинный ее облик. А насколько точно его придворные скульпторы старались передать характерные черты портретируемых видно из того, что в развалинах их мастерских найдены и гипсовые маски, снятые ими с портретируемых.
Что же это был за человек, муж красавицы Нефертити? Почему он подчеркивал свое стремление к правде? Западные писатели (Томас Манн, Мики Валтари и др.) в своих романах о жизни фараона Эхнатона выставляют его оторванным от жизни религиозным мечтателем, да в придачу еще и эпилептиком. А писательница Элизабет Геринг выдвигает на первый план именно Нефертити, отводя ее мужу весьма скромную роль. Но так ли было в действительности? Наш отечественный египтолог Юрий Яковлевич Перепелкин, посвятивший свою жизнь пристальному изучению эпохи фараона Эхнатона, опроверг это лживое представление о личности мужа Нефертити, доказав на основании тщательно изученных им древних памятников, документов этой эпохи, что Нефертити не играла никакой роли в государственной или идеологической деятельности своего мужа. Роль ее ограничивалась ролью преданной жены и любящей матери, — она родила шесть дочерей и, увы, ни одного сына. Тот же наш египтолог Ю.Я Перепелкин неопровержимо доказал, что фараон Эхнатон был исключительно волевым и целеустремленным человеком, не нуждавшимся в чьих бы то ни было советах и не терпевшим ни чьих возражений. Это был царь – преобразователь такой же силы характера, как наш Петр I. Как и Петр Великий Эхнатон бросил древнюю столицу Египта (Фивы) и основал новую. Как и Петр Великий, он окружил себя людьми из простого народа. Как и Петр Великий, он упразднил устаревший язык официальных документов и сделал современный ему разговорный язык языком официальным, государственным. Но на этом и заканчивается сходство его с Петром I, потому что вся преобразовательная деятельность фараона Эхнатона направлена была в область идеологическую и в первую очередь на борьбу со жрецами главного государственного бога – Амона Ра, — провозглашенного ими «Царем всех богов». Так как дошедшие до нас тексты вскользь и очень глухо упоминают о причинах, побудивших Эхнатона вступить в эту борьбу, явившуюся началом его идеологического переворота, то мы можем только догадываться и предполагать. Но из тех же текстов мы узнаем, что на четвертом году своего царствования он воздвиг рядом с главным храмом «Царя богов» Амона Ра, храм своему любимому богу, богу солнечного диска, Атону. А на шестом году царствования он, навсегда покинув прежнюю столицу, Фивы, положил начало основанию новой, на необитаемом берегу Нила, и, отвергнув свое имя (Аменхотеп), в состав которого входило имя ненавистного ему «Царя богов», переименовал себя в Эхнатона – «Угодного Атону». С этого времени он порывает со всей прошлой идеологией Египта и начинает преследовать и всех других богов, провозглашая своего Атона «единственно-единым» богом. Памятники его преемника на престоле фараонов говорят нам о том, что храмы богов были опустошены и заброшены, статуи их разбиты в прах, имена ненавистного «Царя богов» беспощадно уничтожены по всему Египту. Своего «единственно-единого» бога, Атона, Эхнатон называл «пламенеющим в Солнце» и «Владыкой Солнца», из чего следует, что культ Атона был не просто солнцепоклонничеством, а обожествлением той энергии солнца, которая является источником жизни для нашей планеты. Мысль поистине гениальная, нашедшая теперь блестящее подтверждение в трудах наших ученых биологов. Таким образом гениальный сын египетского народа, Эхнатон, за три с половиной тысячи лет до нас понял то, к чему теперь пришла наша наука. Боги древнего Египта всегда, и до Эхнатона и после него, изображались людьми, часто с головами посвященных им зверей и птиц. Отвергнув всех богов, Эхнатон для своего бога Атона взял гениально-простой абстрактный образ: Солнечный диск с расходящимися из него по радиусам лучами, кончающимися человеческой кистью руки, — солнце лучами своими творит жизнь на нашей планете! Такой образ был доступен пониманию мыслящего человека любой национальности нашей планеты и, следовательно, служил объединению всех народностей, входивших в состав многонациональной египетской империи времен Эхнатона, границы которой простирались на юг дальше теперешнего Судана, на север чуть ли не до нашего Закавказья, а на восток до Евфрата.
Перечисляя в своем гимне Атону все страны, Эхнатон явно преднамеренно ставит свой родной Египет на последнее место. Эта часть его идеологии особенно для нас интересна, так что профессор Брэстед в своей двухтомной «Истории Египта» вполне справедливо называет Эхнатона первым пропагандистом интернационализма в человеческой истории. Эхнатон первый и единственный из фараонов ввел в свои войска негров, суданцев, сирийцев и финикиян, так что армия его была в полном смысле слова интернациональной. В те времена это воспринималось древними египтянами, как кощунство и издевательство над национальной гордостью. Не могли ему простить египтяне и того, что он ничего не предпринимал для защиты азиатской части египетской империи и позволил безнаказанно хеттам захватывать одну за другой северные области Сирии, а хабирам (вероятно евреям) позволил завоевать Палестину. В результате он стал ненавистен не только своим врагам, жрецам и вельможам, но и всему египетскому народу в целом, у которых он отнял привычных издавна богов, не дав в замен ничего, кроме почитания Солнца, как источник жизни нашей планеты, а пышные таинственные церемонии древне-египетского многобожия заменил простым жертвоприношением и пением гимнов восходящему и заходящему Солнцу под открытым небом.
Но чаша народного терпения переполнилась, когда Эхнатон, в последние годы своего царствования, дошел, очевидно, до полного атеизма, запретив употребление самого слова «бог». Он приказал заменить фразу в титулатуре фараонов «Благой бог», фразой «Добрый царь», а свое обожаемое солнце стал именовать не богом, а царем неба. По всем данным погиб он насильственной смертью в результате покушения от рук врагов своих, которые заставили его наследника, Тутанхамона, вернуться в старую столицу, снова открыть храмы, восстановить культы всех богов и отречься от всех идей Эхнатона.
Мне, с детских лет увлекшемуся древним Египтом и на всю жизнь полюбившему его солнечного мессию Эхнатона захотелось теперь, на основании всех изученных мною репродукций с портретных скульптур и гипсовых масок Эхнатона и его близких, воссоздать анатомически и археологически точно облики героев этой единственной в своем роде эпохи из истории Древнего Египта.
Художник-археолог, египтолог М.М. Потапов
